Проверка на разрыв: чем опасна пропасть между богатыми и бедными

фoтo: Нaтaлья Мущинкинa

Ктo-тo, нaвeрнoe, скeптичeски пoжмeт плeчaми и спрoсит, стoит ли из-зa двуx дeсятыx рaзницы oгoрoд гoрoдить? Нa нaш взгляд — стоит, потому что это плохая новость для всей российской экономики. Начнем с того, что разрыв в 14,3 — очень большой по принятым в мире меркам. Для сравнения: в Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР), объединяющей 35 развитых и развивающихся стран (Россия туда не входит), средний размер коэффициента фондов составляет 9-9,5. Получается, что у нас дифференциация в доходах в полотра-два раза больше.

Причем, у российских богачей, как мы все прекрасно знаем по спискам миллиардеров «Форбса» и другим подобным рейтингам, дела обстоят прекрасно. Их благосостояние, мягко говоря, ничуть не уступает соседям по списку из других стран. А вот с российскими бедными — беда. Они существенно уступают по своим доходам бедным из тех же германий, франций, швеций, что и предопределяет аномальный размер российского коэффициента фондов.

Удивляться этому не приходится. Согласно тому же самому мониторингу РАНХиГС, за последние четыре года доходы населения у нас сократились на 11,2%, размер назначенных пенсий — на 7,4%, а реальная заработная плата— на 2,9%. И в первую очередь это сокращение бьет по беднейшим слоям населения. А бедняков у нас в стране, согласно официальным подсчетам, порядка 20 миллионов. Это значительно больше тех самых 10% населения, которые требуются для подсчета нижнего порога коэффициента фондов.

Но пропасть в доходах — проблема не только бедных, он и серьезный фактор риска для всей отечественной экономики. Как заметил в комментарии для «МК» директор Института стратегического анализа ФБК Игорь Николаев, высокое расслоение по доходам демотивирует людей, отражается на производительности труда, на предпринимательской активности в целом, а кроме того, повышает риски разного рода социальных катаклизмов. Еще более категоричным в своих оценках был научный руководитель Института экономики РАН Руслан Гринберг, назвавший российский коэффициент фондов «скандальным показателем». «Для современной европейской страны разрыв почти в 15 раз никуда не годится. У нас асоциальный капитализм, да еще с феодальной окраской, настоящее господство несправедливости», — поставил диагноз ученый. А главную опасность для экономического развития страны он видит в том, что малоимущие люди не предъявляют спроса ни на какие товары. «У нас половина населения ограничивается в расходах тремя позициями: питание, ЖКХ и лекарства», — поясняет Гринберг.

В этих условиях людям остается только выживать — по принципу «кто во что горазд». Например, как отмечают авторы мониторинга, россияне пытаются компенсировать снижение реальных денежных доходов займами. А те, кому тянуть кредиты не под силу, просто кормятся со своих огородов. «Наиболее распространенной стратегией улучшения своего материального положения для населения стало производство продукции в личном подсобном хозяйстве, весной 2017 года этим занималась почти треть населения по сравнению с 20 процентами в 2014 году», — политкорректно описали процесс исследователи из РАНХиГС.

И на этом фоне особенно удручает тот факт, что разрыв в доходах между богатыми и бедными в 2017 году увеличился. Ведь сравнивается он с первой половиной прошлого года, когда и экономика падала, и доходы россиян тоже. Сейчас же Росстат вроде как фиксирует положительную динамику: ВВП во втором квартале увеличился на 2,5%, реальные доходы населения впервые в мае оказались не в минусе, а на нуле. А вот поди же ты: уровень социального неравенства на этом фоне только увеличивается, лишний раз демонстрируя, что «выздоровление» российской экономики, если и происходит, то исключительно за счет богатых, у которых, прямо скажем, и раньше дела обстояли неплохо. А вот беднякам никакой выход из их персонального кризиса пока не светит.

Разрыв в доходах между богатыми и бедными (коэффициент фондов) в разных странах:

Россия — 14,3

Италия — 11,7

Великобритания — 10,5

Франция — 7,4

Германия — 6,4

Норвегия — 6,1

Швеция — 5,8

Япония — 4,9

Источник: ОЭСР, РАНХиГС