Почему Прибалтика не сумела обрести энергонезависимость от России

O тoм, кaк Ригa, Вильнюс и Тaллин пытaлись сыгрaть в сoбствeнную игру и к чeму этo привeлo, читaйтe в стaтьe, пoдгoтoвлeннoй спeциaльнo для «Лeнты.ру» экспeртaми Рoссийскoгo сoвeтa пo мeждунaрoдным дeлaм (РСМД). Мирaж энeргeтичeскoй сaмoстoятeльнoсти

Энeргeтичeскaя стрaтeгия стрaн Бaлтии бaзируeтся глaвным oбрaзoм на одном политическом императиве: необходимо ликвидировать «прибалтийский остров» энергосистемы Европейского союза. По сути, инфраструктура (транспортная, газовая, электрическая и прочая) — это последняя область, которую за 25 постсоветских лет Литве, Латвии и Эстонии еще не удалось до конца интегрировать в Евросоюз. С 2001 года функционирует энергокольцо БРЭЛЛ, объединившее Белоруссию, Россию, Литву, Латвию и Эстонию в единую систему. При этом в 2009 году по требованию ЕС была закрыта Игналинская АЭС, которая вырабатывала до 70 процентов потребляемого в Литве электричества и позволяла экспортировать электроэнергию за рубеж. Прибалтика окончательно превратилась из энергоизбыточного в энергодефицитный регион, который тесно связан электрическими и газовыми узами с Россией. Необходимость выйти из сложившегося положения руководство прибалтийских республик так или иначе связывает с политическими фобиями. С другой стороны, правящие элиты республик рассматривают подобное положение дел не иначе как угрозу национальной безопасности. После начала украинского кризиса, вызвавшего ослабление связей Прибалтики с Россией от политики до гуманитарной сферы, эти опасения лишь усилились: Вильнюс, Рига и Таллин активизировали усилия по присоединению своих стран к «энергетическому материку» ЕС. Исправить ситуацию предполагается действиями сразу по четырем направлениям: через развитие атомной энергетики, добычу сланцевого газа на собственной территории, создание электросмычек с соседями по ЕС и импорт сжиженного газа. Выход Польши из проекта новой литовской АЭС, сомнения Латвии и Эстонии в необходимости участия в нем и референдум 2012 года, на котором 65 процентов литовцев проголосовало против возведения новой атомной электростанции в Литве, — все это фактически поставило крест на Висагинской АЭС. На данный момент проект продолжает существовать, но к строительству ВАЭС до сих пор не приступили. Разработка сланцевого газа в Прибалтике тоже завершилась, так и не начавшись. В Латвии политики ограничились осторожными заявлениями о возможных поисках месторождения. В Литве же под знаком «сланцевой революции» энергетика страны жила с 2013 года до лета 2014-го, когда американская Chevron, выигравшая конкурс на разведку и добычу газа, объявила о своем уходе из Прибалтики. Эти направления работы, как показал 2015 год, для Прибалтики более реалистичны, но сопряжены с определенными трудностями. Литовские лекала

Тональность «энергетической жизни» стран Балтии последние годы задает Литва. В 2015 году Литва, как и планировала ранее, завершила строительство сразу двух электросмычек — с Польшей (LitPolLink) и Швецией (NordBalt). 14 декабря в торжественной обстановке премьеры трех стран Балтии в присутствии президента Литвы Дали Грибаускайте запустили эти энергосоединения, подкрепив их работу ритуальными заявлениями о «примере сотрудничества во всем ЕС» и «ликвидации зависимости». При этом политики умолчали, что для синхронизации сетей стран Балтии и континентальной Европы с 2016 года будет проводиться специальное исследование Европейской сети системных операторов передачи электроэнергии ENTSO-E, которая представит Литве, Латвии и Эстонии набор требований, необходимых для ликвидации этого «электроэнергетического острова». В итоге отключение трех балтийских стран от кольца БРЭЛЛ состоится примерно к 2025 году и потребует дополнительных инвестиций для реализации технических требований ENTSO-E. В газовой сфере ситуация не менее сложная: здесь «энергетическую независимость» от России страны Балтии создают при помощи сразу двух терминалов сжиженного природного газа. Строительство региональной СПГ-инфраструктуры при поддержке из бюджета ЕС задержалось из-за споров о месте расположения терминала и других технических споров между странами-партнерами. Противоречия были улажены лишь к осени 2015 года — в октябре специальная рабочая группа Еврокомиссии решила, что наиболее подходящим местом для реализации проекта будет Эстония (порт Мууга). Объект вместе с газопроводом Balticconnector, соединяющим Эстонию и Финляндию, должен заработать к 2019 году. Ровно год назад начал свою работу литовский СПГ-терминал в Клайпеде, на примере которого можно проанализировать экономическую целесообразность таких проектов в Прибалтике. Однако по ряду косвенных признаков вполне можно ответить на главный вопрос: открыл ли СПГ-терминал Литве доступ к более дешевым энергоресурсам. Во-первых, еще до начала работы объекта литовское руководство законодательно обязало энергетические компании покупать как минимум 20 процентов потребляемого газа в новом терминале в Клайпеде. Но ведь сбыт более дешевого и конкурентоспособного товара не требует административной поддержки. Впрочем, о какой мотивации по снижению цен Норвегией может идти речь, если литовские компании и так обязаны выкупать газ в СПГ-терминале? В-третьих, уже спустя полгода с начала работы клайпедского терминала государственная компания Klaipėdos nafta (оператор объекта) признала, что ведет переговоры с норвежской компанией Statoil о снижении количества закупаемого сырья. В итоге единственный элемент стратегии «энергетической независимости» стран Балтии, который удалось реализовать в регионе на данный момент, так и не смог выполнить свою задачу — обеспечить Литву более дешевым газом, чем тот, который страна покупает у «Газпрома» по «политическим ценам». И пока нет оснований предполагать, что к 2019 году условия изменятся настолько, что ситуация с региональным СПГ-терминалом в Мууге будет развиваться не по сценарию клайпедского проекта. Научи плохому

Несмотря на весьма спорную энергетическую стратегию прибалтийских республик, их руководство не упускает возможности преподнести эти достижения в качестве примера для всей Европы. В западных странах ЕС, без сомнений, тоже существуют опасения, связанные с тесной зависимостью от российских поставок энергоресурсов. Однако, как показывают последние события, это беспокойство пока не привело к полному подчинению политике энергетической сферы Западной Европы. Как и ожидалось, резко против проекта выступили восточноевропейские апологеты стратегии «энергонезависимости», включая Литву, Латвию и Эстонию. Аргументация предсказуема: сохранение маршрута транспортировки газа через территорию Украины соответствует стратегическим интересам ЕС с точки зрения энергетической безопасности и служит укреплению стабильности Восточной Европы. Конечно, это спор не вокруг отдельного проекта — это противостояние двух взглядов на Европу: прагматичного, где в приоритете, при всех оговорках, остается экономическая целесообразность, и идеологического, где вопросы выгоды уходят на второй план перед целью повсеместного размежевания ЕС и России. Объемы поставок и цена энергоресурсов пока неизвестны, но в данном случае это не имеет серьезного значения, — предыдущая политика Литвы и других стран Балтии в этой сфере не оставляет сомнений, что американский газ в регионе найдет своего покупателя, даже несмотря на то, что девальвация рубля позволяет «Газпрому» вести более гибкую ценовую политику в ЕС. Вероятно, именно по этой причине Клайпедский терминал и стал одним из первых получателей американского голубого топлива — покупали дорогой норвежский, купят и дорогой американский. Взамен появляется очередная возможность сыграть любимую роль «лучшего европейца» — примера как для других стран ЕС, так и «отстающих» соседей. В итоге энергонезависимость Прибалтики в ближайшее время так и останется не более чем политическим проектом регионального потребления — мечтой о ликвидации «энергоострова», ради которой не жалко ни бюджета, ни кошельков потребителей. В этом вся суть прибалтийской концепции энергонезависимости, которую Вильнюс, Рига и Таллин пытаются навязать Брюсселю. Но пока в западноевропейских столицах экономика будет важнее политики, эти попытки будут тщетными.