Изнасилованная Европа. Что ждёт Германию и другие страны после «весёлой ночи в Кёльне»

Пoлитикa гeрмaнскoгo кaнцлeрa Aнгeлы Мeркeль привeлa к тoму, чтo стрaнa прeврaтилaсь в нaстoящий приют нe тoлькo для бeжeнцeв, спaсaющиxся oт вoйны в Сирии и Ирaкe, нo и для мнoгoчислeнныx мигрaнтoв из стрaн Сeвeрнoй и Вoстoчнoй Aфрики, прeслeдующиx исключитeльнo цeли улучшeния свoeгo экoнoмичeскoгo блaгoсoстoяния. Aнгeлa Мeркeль дo нeдaвнeгo врeмeни пoзициoнирoвaлa сeбя в кaчeствe бeзуслoвнoгo стoрoнникa квoт нa принятиe и рaзмeщeниe бeжeнцeв в eврoпeйскиx стрaнax и былa oдним из глaвныx oппoнeнтoв вeнгeрскиx, чeшскиx, слoвaцкиx пoлитикoв, выступaвшиx зa oгрaничeниe мигрaции. Прoизoшeдшиe в Кeльнe сoбытия сущeствeннo пoшaтнули ee пoлитичeскиe пoзиции. Нaпoмним, чтo в нoвoгoднюю нoчь oкoлo 1000 мужчин aрaбскoй и aфрикaнскoй внeшнoсти устрoили мaссoвыe бeспoрядки в этoм стaриннoм нeмeцкoм гoрoдe. Кoгдa пoлиции удaлoсь иx рaссeять, oни стaли сoбирaться группами и нападать на европейских женщин. У некоторых отбирали сотовые телефоны и сумки, к другим сексуально домогались и даже умудрились совершить несколько десятков (по меньшей мере) изнасилований прямо на кельнских улицах. Эти события вызвали настоящую бурю гнева в Германии, последствия которой для будущего страны и ее политики в отношении мигрантов до сих пор сложно предсказать. Еще в 2010 году, шесть лет назад, большой шум не только в Германии, но и в других европейских странах, наделала книга известного немецкого политика, экономиста и социолога Тило Саррацина «Германия. Самоликвидация». В ней автор достаточно аргументированно излагал собственную точку зрения на последствия массовой миграции из стран «третьего мира» в Федеративную Республику Германию. По мнению Тило Саррацина, опирающегося на факты и статистику, большинство мигрантов из стран Ближнего Востока, Северной и Тропической Африки, не способны к интеграции в германское общество даже во втором и третьем поколениях. И не только потому, что не могут, но и потому, что не хотят становиться частью германского общества, принимать немецкую культуру. Интеллектуальный уровень населения Германии падает прямо пропорционально росту количества мигрантов. Даже второе и третье поколения мигрантов не существенно отличаются от своих отцов — ведь вырастая в атмосфере «социального гетто» европейских городов, мигранты не получают должного уровня воспитания и образования, пополняют ряды маргинальных элементов и уголовных преступников. Достаточно высоко Саррацин оценил и еврейскую общину Германии, обратив внимание на ее интеллектуальный потенциал и законопослушность (тем не менее, от нападок и обвинений со стороны либеральной общественности его не спасли перечисленные факты, свидетельствующие о реальном отсутствии в книге Саррацина расистских и шовинистических утверждений). Даже обращение к реальным фактам участия многих мигрантов в криминальной деятельности, приведение примеров социального паразитирования и попыток получения статуса беженца людьми, в действительности беженцами не являющимися, встречает резко негативную реакцию со стороны немецких социал-демократов, «зеленых» и представителей целого ряда других политических партий. Ведь политические партии страны уже зависимы от голосов избирателей из числа вчерашних мигрантов, получивших германское гражданство. Кроме того, идея мультикультурализма длительное время рассматривалась в качестве желаемой модели организации национальной и миграционной политики страны. Сюда устремился наибольший поток выходцев из Сирии, Афганистана, Ирака, Албании и целого ряда других государств. Они убеждены, что статус беженцев даст им право делать все, что угодно, а на родину их в любом случае не отправят. Бесцельно слоняясь по улицам немецких городов, они и совершают свои гнусные преступления, рассчитывая на снисхождение или даже откровенное попустительство со стороны местных властей. Позитивное отношение европейского истеблишмента к мигрантам закладывалось еще в 1960-е — 1970-е годы. Многие современные германские политики сами имеют левацкое прошлое, участвовав в молодости в различных левых и леворадикальных движениях. По идейным соображениям они и защищают мигрантов, рассматривая любые попытки ограничения миграционных потоков как пример национализма и нарушения прав человека. Другие политики и бизнесмены более циничны — они надеются на то, что с помощью мигрантов можно будет подменить стареющее немецкое (и европейское в целом) население. Однако о какой замене европейцев может идти речь, если значительная часть мигрантов, вне зависимости от их возрастной принадлежности, вообще не собирается работать или получать какое-либо образование? Получается, что современные мигранты представляют собой не столько рабочую силу, сколько социальных иждивенцев, на содержание которых расходуются колоссальные денежные средства. Криминал — далеко не самая страшная опасность, ведь при таком количестве мигрантов очень сложно отследить путь каждого из них, установить личности, проверить на причастность к террористическим и экстремистским группировкам. «беженцев» из стран Востока и Африки могут скрываться самые настоящие террористы. Но не безопаснее для европейского населения и обычные, неполитизированные мигранты. Как и следовало ожидать, они спровоцировали ответную реакцию коренного населения, которая еще неизвестно как закончится для самого политического будущего ФРГ. Так, поздним вечером воскресенья 10 января 2016 г. группа неизвестных мужчин совершила нападения на мигрантов в Кельне. Сначала двадцать мужчин напали на шестерых выходцев из Пакистана, в результате чего двое последних получили ранения. Затем пятеро мужчин напали на сирийца и ранили его. Известно, что ситуация в плане общественного порядка в Кельне остается крайне напряженной и в настоящее время. В городе прошло несколько демонстраций движений PEGIDA («Патриотические европейцы против исламизации Запада») и «Кельн против правых». Между их участниками произошли столкновения, в том числе с применением камней, палок и бутылок. Полиции пришлось разгонять демонстрантов с применением собак и водометов. Трое полицейских получили ранения, пострадал также журналист. Костяк противников миграции составили активисты местных правых организаций, а также правые, специально прибывшие в Кельн из других городов. Что касается защитников мигрантов — то это представители молодежных леворадикальных организаций, среди которых полно самих молодых мигрантов, особенно во втором и третьем поколениях. Столкновения в Кельне — далеко не единственное проявление уже начавшегося всплеска националистических настроений в ФРГ. Ведь известно о подобных случаях в Штутгарте, Гамбурге, ряде других городов. Так, жители Дюссельдорфа, еще одного западногерманского города, не желая повторения кельнских событий, заявили о начале формирования народных дружин. О таком решении дюссельдорфцев сообщила 8 января 2016 г. Горожане намерены в выходные дни и во время крупных мероприятий патрулировать улицы Дюссельдорфа, чтобы сделать присутствие на них немецких женщин более безопасным. Стремление горожан понять можно, но вопросы вызывает позиция властей и полиции Дюссельдорфа. Так, пресс-секретарь городской полиции сообщил, что монополия на власть должна принадлежать государству и горожане не имеют права вести уголовное преследование. Сами же немцы своей полиции больше не доверяют. После того, как в Кельне произошли массовые беспорядки с участием мигрантов, в полицию города, к 8 января, поступило 170 жалоб, в 117 из них речь идет о случаях сексуального насилия со стороны мужчин восточной или африканской внешности. Тем не менее, пока полиции удалось установить лишь личности 32 человек, участвовавших в беспорядках. 29 из них являются мигрантами с видом на жительство в Германии, в том числе 18 человек получили его как беженцы. Это — выходцы из Сирии, Алжира и Марокко. 11 января число жалоб, поступивших в правоохранительные органы, возросло до 516, причем в 40% жалоб сообщалось о фактах сексуальных домогательств. Власти Кельна отреагировали весьма странно на произошедшие события. Фактически, лишь 5 января они «проснулись» после новогодних праздников — хотя вряд ли чиновников кельнской администрации и полиции можно обвинить в склонности к пятидневным запоям, но иначе отсутствие адекватной и своевременной реакции на произошедшее можно объяснить лишь откровенным попустительством или стремлением замолчать происходящее. Но и после 5 января кельнские чиновники высказывались о произошедших событиях весьма странно. После того, как выступление мэра вызвало шквал насмешек в социальных сетях, она предпочла извиниться и пообещала больше не давать немецким женщинам советов относительно их поведения. Впрочем, уже звучат требования и об отставке мэра Кельна Генриетты Рекер — ведь ее действия, на самом деле, могут рассматриваться в качестве попытки замалчивания, сокрытия реальных преступлений, совершенных мигрантами на улицах города. Шеф полиции Кельна Вольфганг Альберс сообщил, что в нападениях «в грубой форме» участвовали мужчины от 15 до 35 лет. Все они — мигранты из стран Ближнего Востока и Африки. Впрочем, еще неясно, что ожидает мигрантов, чьи личности были установлены — понесут ли они реальное наказание или власти ограничатся депортацией. В данном случае законодательство позволяет депортировать из страны даже человека, находящегося в процессе получения убежища в качестве беженца. Беженец может быть депортирован в том случае, если он попирает германское законодательство, заявила федеральный канцлер Меркель. Стало известно, что шеф полиции Кельна после произошедших массовых беспорядков подал прошение об отставке. Безусловно, это достаточно достойный для офицера полиции поступок — так, во время скандальных ситуаций далеко не все его российские коллеги готовы добровольно, не дожидаясь решения вышестоящего начальства, подать в отставку. Однако, на самом деле, не начальник кельнской полиции создал проблему с мигрантами в Федеративной Республике Германии и, соответственно, по справедливости, подавать в отставку следовало бы не столько ему, сколько куда более высокостоящим фигурам — прежде всего, из германского правительства. Речь идет, в первую очередь, о самой фрау Меркель, которая настаивала на необходимости сохранения курса страны на размещение сотен тысяч беженцев. Между тем, по данным социологических опросов, общее отношение германцев к приезжим стало куда более прохладным. Так, согласно опросу Bild am Sonntag от 7 января, свыше 49% респондентов боятся повторения событий, аналогичных новогодним нападениям в Кельне, а 39% опрошенных немцев считают, что могут не получить надлежащую защиту и помощь со стороны полиции. Согласно данным института Emnid, 48% немцев выступили за введение существенных ограничений на прием беженцев. В Саксонии — колыбели массового антимигрантского движения PEGIDA, — даже появились сторонники отделения от Федеративной Республики Германии — сепаратисты мотивируют свои устремления тем, что германские власти не способны защитить граждан страны от преступных посягательств со стороны мигрантов, что показали и события в Кельне. Естественно, что произошедшие события повлияли и на рейтинг канцлера Ангелы Меркель, позиции которой и так существенно пошатнулись после того, как Германия, в том числе и по ее инициативе, приняла в 2015 г. более миллиона выходцев из африканских и азиатских стран. Тем более, что канцлер Меркель не намерена менять свою политику в отношении мигрантов даже после произошедших событий. Конечно, пока преждевременно говорить о том, что в Германии может произойти резкое усиление позиций радикальных националистов, но в перспективе такое весьма возможно. Тем более, что германские власти настроены в отношении противников миграции весьма негативно и готовы применять силу для разгона их манифестаций. Это, в свою очередь, раздражает рядовых немцев — почему полиция не может воспрепятствовать сексуальным домогательствам со стороны мигрантов, но оказывается тут как тут, когда необходимо разогнать политическую демонстрацию германских правых. Основанное в Дрездене Лутцем Бахманом, оно начало проводить свои демонстрации в октябре 2014 г. Демонстрации PEGIDA становятся все более массовыми, так 7 декабря в демонстрации участвовало 10 000 человек, а 15 декабря — 15 000 человек. В частности, должно быть исключено любое проникновение в страну беженцев с криминальным и террористическим прошлым, что потребует дополнительного финансирования полиции и введения специальных полицейских программ. В принципе, PEGIDA может быть определено как движение рядовых европейцев против чрезмерного и нерегулируемого на полноценном уровне миграционного потока. Однако, деятельность PEGIDA вызывает большое недовольство со стороны левых и либеральных германских партий и отдельных политиков. В первых рядах тех, кто обрушивается на движение с резкой критикой, находится и федеральный канцлер Ангела Меркель. Ведь для нее существование подобных движений — свидетельство антинародной направленности ее политики. Движение PEGIDA представляет угрозу для современного германского истеблишмента, прежде всего из социал-демократической партии и зеленых, тем, что обличает все недостатки сложившейся национальной и миграционной политики. С другой стороны, движением PEGIDA крайне недовольны национальные диаспоры Германии и выступающие в тесной связке с ними леворадикальные группировки, традиционно выступающие в качестве «уличного авангарда» защитников современной миграционной политики страны. Воинствующие леваки предпринимают нападения на любых противников миграционной политики Германии, обвиняя их в фашизме и нацизме. Стало традицией проводить массовые многотысячные демонстрации против политики движения PEGIDA, организованные левыми и либеральными силами. Так, даже события в Кельне, ставшие причиной обострения дискуссий вокруг мигрантов в германском обществе, не повлияли на позиции так называемых «антифа» — левацких группировок, именующих себя «антифашистами». В самом Кельне леваки собрались на массовую демонстрацию, собираясь физическими методами воспрепятствовать демонстрации движения PEGIDA. Массовые изнасилования и массовая миграция

Между тем, события в Кельне повлекли за собой ответную реакцию не только в Германии, но и в других европейских странах. Тема сексуального насилия над европейскими женщинами со стороны мигрантов из Африки и Азии вмиг перестала быть табуированной для европейской печати. Они имели место практически во всех странах, где существуют мигрантские диаспоры. Более того, именно мигранты в европейских странах лидируют в списках сексуальных преступников. Молодые мужчины по 18-40 лет, выросшие в культурах с практической недоступностью женщин-соплеменниц до свадьбы, попадают в общества, где женщины пользуются большой свободой, спокойно перемещаются по улицам и не находятся под охраной своих мужчин. Естественно, что у мигрантов просто «срывает крышу». Результат закономерен — тысячи половых преступлений, жертвами которых становятся женщины самых разных возрастов, включая и несовершеннолетних девочек, и дам пенсионного возраста. Пока в Кельне бесновались молодые мигранты, в небольшом городе Вайль-на-Рейне трое беженцев изнасиловали двоих школьниц 14 и 15 лет. Пока германская полиция не разглашает подробности этого дела, очевидно — в том числе и по обстоятельствам пресловутой «политической корректности». Французская газета Liberation после кельнских событий поведала о возмутительном случае в поезде «Версаль — Худан», где произошла попытка группового изнасилования. На станции Монпарнас в вагон зашли три мужчины восточной внешности. Они тут же сориентировались в обстановке и пристали к женщине. Один стал душить ее шарфом, второй приставил к лицу нож, а третий начал раздевать. Однако, француженку спас пассажир — он напугал преступников и они сбежали. Это оказались выходцы из Афганистана, проживающие во Франции. Себя они называют беженцами и утверждают, что бежали от репрессий со стороны талибов и вернуться в Афганистан не могут (хотя талибы давно не находятся у власти в Кабуле). Схожую историю опубликовала и шведская газета Nyheter Idag. Среди слушательниц концерта было много молодых шведок, и именно их атаковали молодые мигранты. Полицейским и охранникам концерта пришлось применить силу, чтобы предотвратить физическое насилие со стороны почти сотни возбужденных мигрантов. Но, несмотря на то, что девушек удалось отбить, уголовные дела против мигрантов так и не возбудили. Количество совершаемых здесь изнасилований уже значительно превышает показатели многих американских городов, хотя раньше в США совершалось куда больше подобных преступлений по сравнению с Норвегией. Причина все та же — в последние два десятилетия Норвегия превратилась в одну из главных стран притяжения мигрантов со всего мира. Среди причин этого — высокоразвитая социальная политика страны, общий высокий уровень жизни и специфика политического курса норвежского руководства. В Норвегии находят приют мигранты из африканских и азиатских стран, которые, почему-то, именуются не иначе как «беженцы», хотя многие из них приезжают из стран, где нет никаких боевых действий. В свое время начальник полиции Осло Гунар Ларсен сообщал, что до 70% изнасилований, происходящих в норвежской столице, совершается африканскими и азиатскими мигрантами, в первую очередь — выходцами из Пакистана и Сомали. Именно сомалийская и пакистанская диаспоры весьма многочисленны в Норвегии и именно для их традиций свойственно весьма специфическое отношение к женщинам. В частности, в этих странах понести ответственность за изнасилование можно было лишь в том случае, если находилось четыре мужчины — свидетеля изнасилования. Естественно, что последнее было практически невозможным, поэтому всегда в изнасилованиях обвиняли самих … изнасилованных, подвергая их наказанию за прелюбодеяние. От совершения изнасилований у себя на родине пакистанцев и сомалийцев останавливала лишь очень высокая вероятность жестокой мести со стороны родственников женщин. Многие выходцы из этих стран — практически неграмотные люди, которые не понимают и не признают европейскую культуру, а живут по принципу «сильный всегда прав». Если местное население оказывается не в состоянии оказать достойное сопротивление, то они спокойно совершают правонарушения и преступления. Попустительская политика со стороны властей лишь способствует дальнейшему росту количества сексуальных преступлений в отношении норвежек. Еще в начале 2000-х гг., когда проблема не достигла такого уровня, как сейчас, норвежская профессор социальной антропологии Унни Викан заявила, что самим норвежским женщинам и девушкам следует подстраиваться под условия жизни в мультикультурной стране. Фактически это означало, на завуалированном языке, что женщины якобы сами виноваты в нападениях на них мигрантов и для того, чтобы избежать этой участи, им следует менять свое поведение. Прежде всего, внешний вид и одежду. В соседней Финляндии изнасилования и прочие сексуальные преступления в отношении местных жительниц также резко активизировались в конце 2015 года, что связано с наплывом в страну большого количества т.н. «беженцев» из стран Ближнего Востока и Африки. Жертвами изнасилований часто становятся совсем юные финские дамы, в том числе и школьницы. Личности нападавших удалось установить — это были 15-летний и 17-летний «беженцы», приехавшие в Финляндию из Афганистана. Буквально на следующий день, 24 ноября, в городе Райсио 19-летний выходец из Ирака изнасиловал 14-летнюю девочку. Примерно в то же время двое мигрантов прямо возле крупнейшего в Финляндии центра по приему беженцев в Хейноле напали на несовершеннолетнюю девочку. Они избили ее и пытались изнасиловать прямо на улице. В аналогичных ситуациях полиция Финляндии не спешит сообщать о стране прибытия предполагаемых преступников — чтобы не способствовать росту национальной неприязни к беженцам и мигрантам. Впрочем, полиция Дании, в отличие от финских правоохранительных органов, не скрывает долю мигрантов среди насильников — их не менее 51,5% преступников. Стремление защитить мигрантов от проявлений ксенофобии, у европейских чиновников заметно превышает стремление к защите собственного населения. Так, после печальных событий в Кельне, руководство Министерства внутренних дел Германии распространило инструкцию для подчиненных, в которой запретило полицейским раскрывать информацию о совершении мигрантами преступлений и разрешило предоставлять ее телевизионным и газетным журналистам только по прямому запросу СМИ. По мнению руководителей германского МВД, подобная информация может быть использована праворадикальными кругами для нагнетания обстановки в немецком обществе. Ведь в школах и по телевидению им регулярно внушают о необходимости толерантного отношения к мигрантам, приучают видеть в мигрантах, в первую очередь, несчастных беженцев, достойных сожаления и не представляющих опасности. Они ожидают, что мигранты не причинят им вреда — ведь они «толерантны». Потом раскаиваются в своем неведении. И вина за эту пропаганду безответственности лежит, опять же, на тех европейских политиках, которые занимаются не только обеспечением массового притока мигрантов, но и деморализацией собственного населения через утверждение мультикультуралистской идеологии. Многие европейские чиновники и политики убеждены, что ситуацию можно исправить с помощью специальных «курсов полового просвещения» для молодых мигрантов. На них юношам и мужчинам будут объяснять, что на женщин нападать нельзя, за изнасилование можно получить срок тюремного заключения, а мужчины и женщины в европейских странах равны. Но ведь подобные меры могут вызвать только смех у всех адекватных людей, не говоря уже о самих мигрантах — сложно представить себе, что такие уроки смогут оказать влияние на поведение прибывших из африканских и ближневосточных стран юных мигрантов. В сложившейся ситуации с мигрантами сложно не задуматься и о том, не является ли происходящее частью намеренного плана по ослаблению Европы и уничтожению идентичности европейских наций. Ведь очевидно, что слабая Европа, поглощенная вопросами установления порядка на улицах собственных городов, является настоящей находкой для США. Элиты Евросоюза, в большинстве своем, действуют исключительно в американских интересах, поддерживая агрессивную внешнюю политику США на Ближнем Востоке и в Северной Африке, на Украине, в других странах. Но ведь эта политика не осуществляется в интересах самих европейских стран, более того — она им откровенно противоречит. Судя по всему, европейским лидерам интересы собственного населения оказываются глубоко безразличны. В этой связи ситуацию может исправить лишь начавшаяся коренная политическая трансформация Европы, которая может произойти вследствие прихода к власти в ключевых странах Евросоюза национальных сил. Во Франции такой силой является Национальный фронт М. Ле Пен, в Германии организации такого масштаба пока нет — слишком «засела» в мыслях у немцев память о временах Второй мировой войны и гитлеризма. Приход к власти в европейских странах сил, ориентированных на развитие нормальных взаимоотношений с Россией, будет способствовать, в том числе, и эффективному решению миграционной проблемы в Европе. Илья Полонский

Мнение редакции может не совпадать с мнением автора