Глобальный кризис и «новая экономика»

В 2008-м гoду мнoгиe нaдeялись, чтo мирoвaя экoнoмикa имeeт дeлo лишь с oчeрeдным цикличeским кризисoм, из кoтoрoгo с бoльшими или мeньшими издeржкaми выйдeт чeрeз три-пять лeт (срoки зaвисeли oт oптимизмa эксперта). Сегодня в долговременном и системном характере мирового кризиса мало кто сомневается. Но что, собственно, значит «системный кризис»? Сформулируем по-другому — кризис системы. То есть форма организации мирового сообщества перестала отвечать потребностям его развития. Стандартный выход из такой ситуации, неоднократно опробованный в течение ХХ века, — мировая война. Собственно, весь ХХ век и был продолжением одной и той же мировой войны. Дважды (в 1914-1918 и 1939-1945 годах) она выливалась в формы открытых военных столкновений с участием блоков, объединявших ведущие державы планеты. Теория «управляемого хаоса» может объяснить что угодно, кроме одной вещи — зачем признанному мировому лидеру разрушать миропорядок, в котором он является лидером? То есть она хотела изменить сложившийся мировой порядок в свою пользу. В холодной войне США и СССР боролись за глобальное доминирование соответствующей системы (а значит и государства-лидера этой системы). Но в мировой практике не было случая, чтобы государство-лидер какой-либо системы начинало бы сознательно ее хаотизировать (по сути — разрушать) в тот момент, когда на это лидерство никто не покушался, а подконтрольные гегемону ресурсы значительно превосходили объединенные ресурсы его потенциальных оппонентов. Именно поэтому они и инициировали ее разрушение. С тем, чтобы решить вопрос перехода к новой глобальной системе (или перезапуска старой) за счет всего остального мира. Однако хаосом нельзя управлять (сколько не называй его управляемым). Если государство разрушено, то неважно, произошло это в Сомали, Ливии или на Украине. Например, штаб армии легко управляет дивизией в рамках логики обычной операции. Но если дивизия окружена, отрезана от связи и снабжения и перешла к партизанским методам ведения борьбы, доступными штабу армии средствами управлять ею уже невозможно. Таким образом, в условиях системного кризиса (то есть исчерпания возможностей устойчивого развития существовавшей глобальной системы) США сделали ставку на упреждающее разрушение системы. При этом они исходят из того, что контролируемых ими ресурсов окажется достаточно для того, чтобы пережить период неизбежной всеобщей хаотизации с наименьшими издержками и приступить к созданию новой системы, находясь в выигрышной по отношению к остальному миру позиции. И в результате Вашингтон должен был остаться единственным центром регулярного управления — островом относительной стабильности в совершенно нестабильном мире. Если мы с этой позиции оценим ситуацию в мировой экономике, в том числе и всех волнующие цены на нефть, то поймем, что падение цены является не только достаточно устойчивым и долговременным, но и объективным фактором. Разрушение действующей глобальной системы не может не повлечь за собой сокращение производства, международной торговли и кооперации. Перманентный процесс мировых, региональных и национальных фондовых и финансовых рынков, а также падение цен (и спроса) на все виды сырья (далеко не на одни лишь углеводороды) — лучшее свидетельство того, что процесс разрушения мировой экономики как единого целого, автаркизация национальных и региональных экономических систем (там, где им удается сохраниться) набирает обороты. Можно ли противостоять данной стратегии? Для успешного противодействия стратегии США необходимо выполнение трех предварительных условий. Во-первых, государство (или группа стран), желающее конкурировать с Америкой в борьбе за право стать центром сборки новой глобальной системы, должно обладать достаточным ресурсным потенциалом (человеческие и природные ресурсы, научный и технологический потенциал), позволяющим ему за счет собственной базы пережить период разрыва глобальных экономических связей в режиме автаркической (или полуавтаркической) экономики. Во-вторых, такое государство должно обладать собственным промышленным потенциалом, достаточным для обеспечения своих потребностей в основных видах продукции, в том числе высокотехнологической. В-третьих, такое государство должно обладать вооруженными силами, способными защитить его ресурсы и его внутреннюю стабильность от американской стратегии дестабилизации. Именно поэтому российское руководство так упорно бьется за сохранение и развитие Евразийского экономического союза, а также за сохранение и развитие партнерства с Китаем и сохранение возможностей включения если не всего ЕС, то, по крайней мере, Германии (с ее высокотехнологичным производством) в орбиту евроазиатского интеграционного проекта. © RIA Novosti. Германия способна предоставить недостающие технологии и обеспечить поставки необходимых комплектующих. Бывшие советские республики Средней Азии — транспортный коридор в Китай, дополнительный рынок сбыта и ресурсная база объединенной евроазиатской экономики. Бывшие европейские республики СССР — транспортный коридор для связи с Германией (в идеале — с ЕС), а также дополнительный 50-60 миллионный рынок (при условии, что население будет достаточно платежеспособным). В таком формате замкнутая евроазиатская экономика способна не просто пережить период хаотизации. Она имеет возможность стать точкой сборки альтернативной глобальной системы уже сейчас. В условиях, когда США работают на хаотизацию, поскольку утратили возможность управлять миром по-старому, самодостаточный евроазиатский кластер (защищенный российским ядерным зонтиком) становится естественным центром притяжения для всех сохраняющихся островков стабильности по всему миру. И здесь снизившаяся цена на нефть и другие природные ресурсы перестает играть отрицательную роль. Наоборот, она становится фактором, поддерживающим национальное и региональное развитие. Общие проблемы выгоднее решать вместе. Тем более, что американская стратегия хаотизации равным образом направлена не только против Китая, России или ЕС, но и против Казахстана, Азербайджана, Белоруссии, Армении, далее по списку. При этом более слабые умрут первыми, а шанс выжить есть только у самых сильных и у тех слабых, которые окажутся с сильными в союзе. Ростислав Ищенко, президент Центра системного анализа и прогнозирования
Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.